loader

Лао Цзы. Вступление и 1 чжан

Перевод Александра Кувшинова 2014 года

Психолог-психоаналитик Александр Викторович Кувшинов: Лао Цзы. Вступление и 1 чжан - Перевод Александра Кувшинова 2014 года
28.Окт.14 в 14:09 / Коментарии

Лао Цзы. Вступление и 1 чжан

Вступление

Лао Цзы – «Старик-дитя» - написал поэму о Пути и Благодати случайно. Об этом его попросил один человек, начальник Западной заставы, расположенной далеко в горах, и Лао Цзы не смог ему отказать. Лично мне сейчас видится, что это, возможно, было даже не так. Лао Цзы ничего не писал, эта поэма возникла сама собой в процессе задушевной беседы. Лао Цзы говорил, а начальник заставы стенографировал. Так появилась на свет книга, которая вот уже 2500 лет не перестает удивлять своей глубиной, точностью и непостижимым фактом выражения невыразимого.

День клонился к закату, на высокие горы вечерняя пала тень, а хозяин заставы весь день чувствовал необъяснимое волнение. Он, то мерил шагами смотровую площадку башни, то спускался вниз, в прохладу небольшого сада, где уютно журчал ручей. Невнятное беспокойство не давало ничем заняться, и потому, он вновь и вновь, то перебирал старые свитки книг, то глядел вдаль, на дорогу, то вдруг останавливался и надолго замирал…

Вдруг он понял, что это – тревога ожидания: его сердце чувствует приближение встречи и потому бьется сегодня не так, как всегда. Это было похоже на волнение от долгожданного свидания с любимым, которого любишь больше жизни, но про существование которого совершенно забыл… А теперь неожиданно вспомнил, но еще не можешь это осознать. И потому – не находишь себе места.

Он спустился на первый этаж и сделал все необходимое, чтобы встретить дорогого гостя: накрыл в тени сада уютный стол, приготовил подушки для сидения и опять поднялся на башню, чтобы тревожно вглядываться в темнеющую даль.

Когда Лао Цзы прибыл, они какое-то время стояли и смотрели друг на друга, и их молчание говорило больше всяких слов. Казалось, мгновения превратились в вечность, а происходящее вдруг проявило бездонную глубину безвременья.

Потом они обнялись, хозяин провел дорогого гостя в сад, и началась беседа, которая длилась всю ночь и которая не кончается до сих пор.

 

***

минуты слагаются в вечность

как старые книги текут

когда началась бесконечность?

где реки начало берут?

зачем поднимаются травы?

откуда здесь горе и страх?

куда исчезают дубравы

лишь день превращается в мрак?

напрасно вопросы витают

над буйной моей головой

они как снежинки растают

лишь голос услышу я твой

лишь только увижу движенья

и жесты любимые рук

как сразу забуду сомненья

и тысячи тысячи мук

исчезнут жара и прохлада

и звонкая влага ручья

и тени любимого сада

тобою лишь будут звучать

и время растает лишь вечность

мое разукрасит жилье

и голос твой сладким наречьем

обрадует сердце мое

я знаю что все исчезает

я чувствую горечь и прах

но вкус безымянный не тает

на вечности тленных губах

и снова тебя я встречаю

и вновь тебе песни пою

я в них сам себя лобызаю

в тебе я себя узнаю

 

Вот такая сказка. И даже неважно, правда это или нет. Гораздо интереснее читать эти строки, которые так и светятся веселой тайной. В принципе, все в мире происходит случайно, и об этом пишет Лао Цзы в своей поэме. Даже то, что мы называем «мир», где живем и куда просыпаемся каждый день, и тот – возникает разом из ниоткуда благодаря случайному импульсу устремления, пробудившегося в Дао.

Текст поэмы существует уже более 2500 лет, и за это время его успели перевести на многие языки. Насколько я помню, перелагать его на русский начали еще в 17 веке, затем граф Лев Николаевич Толстой штудировал англоязычную версию трактата и даже переводил его на родной язык. К концу 20 века количество переводов на русский достигло двух десятков. Все версии отличаются друг от друга, иногда весьма существенно. Мой первый перевод увидел свет в 1992 году, и с тех пор книга переиздавалась 9 раз, каждый раз с изменениями. Менялся перевод, комментарии разрастались, однако, настоящая версия прочтения существенным образом отличается от всех предыдущих. Если раньше для меня поэма Лао Цзы была «трактатом об управлении» (вот, пишу и смеюсь), то теперь это «поэма о Беспомощном Абсолюте», который неизлечимо влюблен в самого себя.

 

1 чжан

 

Дао, которое можно пережить как Дао,

не есть Неизменное Дао.

Имя, которое может быть названо,

не есть Неизменное Имя.

Неназываемое дает начало Небу и Земле,

оно известно как «мать всех вещей».

И потому,

вот Неизменное, безо всяких устремлений, оттого и внешность его – сокровенная тайна,

вот Неизменное, вечно устремленное куда-то, оттого и выглядит оно как проезжий тракт.

Эти два

тождественны друг другу и различаются лишь названием.

Если дать им одно имя, назову это Непостижимое.

И это Непостижимое, и то - Непостижимое,

в этом и заключается учение о всем сокровенном.

 

Иероглиф «дао» имеет значения: путь, дорога, проводник, связывать, говорить, вести за собой, течь. Этим знаком Лао Цзы обозначает Неназываемое, То, что невозможно выразить словами, но То, что есть всегда, всюду, неизменно и незаметно. Это суть то, чем является все, но все, что мы видим, слышим, называем и переживаем суть не То, а Это (Лао Цзы называет это Неизменное, вечно устремленное куда-то). То и Это суть две стороны одного и того же, тождественные друг другу. Лао Цзы различает это и тут же говорит, что это различается только на уровне слов, а не на уровне бытия. Это нераздельное и неизменное бытие проявляется по-разному, а мы эту разницу воспринимаем по очереди. Так уж устроено наше восприятие: воспринимать различное – но неотличное друг от друга по сути – как что-то отдельное. Это просто особенность нашего восприятия, а также восприятия вообще: автоматически распадаться на отдельно воспринимаемые части: воспринимающий, воспринимаемое, процесс восприятия. Лао Цзы пишет: «Вот Неизменное, безо всяких устремлений…» - этими словами он указывает на саму жизнь. Не на явления жизни, которые я переживаю, а на неуловимую суть существования, благодаря которой все переживания могут случаться. Это существование есть, но о нем невозможно поведать. Можно сказать, что у любой вещи есть две стороны: то, что можно измерить, потрогать, понюхать, - и то, что делает эту вещь существующей, само существование этой вещи. Это существование не принадлежит «мне», «тебе», «дереву» или «солнцу». Скорее, все, что есть, принадлежит существованию и неотлично от него. Это не пространство, которое также существует и может быть узнано и почувствовано. Это не энергия, не время… ни то, ни это. Все, что можно назвать, это все не То, потому что Извечное Имя не может быть названо, но то, что Оно называет, дает начало Небу и Земле. Оно известно как Мать всех вещей. Все, кто ходят по этой земле, сама земля, воздух, здания, книги, информация – все это кто-то создал, породил. Лишь существование существует само по себе. Неизменно, всегда, безо всякого стремления что-либо порождать. Без нужд, потребностей, удовлетворения или недовольства. Существование дает начало всему и существует как все, но само ни в чем не нуждается.

Существование проявляется в виде существующего. И существующее имеет две формы воплощения: наличие и отсутствие. Когда мы включаем в комнате свет, становится светло. Свет существует в наличии. Когда мы выключаем свет, он исчезает, вместо него теперь – темнота. Темнота – это существование света в отсутствии. Это не значит, что света нет вообще. Он есть, но в данный момент он существует в форме отсутствия света. Таким образом, можно видеть, что все существующее, то, что мы переживаем, воспринимаем, чувствуем и т.д. – это есть Исчезающее, То, что, едва появившись, тут же начинает исчезать (см. подробнее об этом чжан 23). Но это только так переживается, как исчезающее, как постоянное сочетание наличия и отсутствия – двух форм существования существующего. На самом деле Исчезающее по своей природе есть все то же Неизменное. Это Дао, которое переживается как Дэ.

Неизменное безо всяких устремлений не имеет внешности, поскольку показано может быть только то, что уже устремлено. На языке цифр все многообразие мира выражается бесконечной вереницей сочетаний ноля и единицы. Можно бы было сказать, что единица – это неизменное, устремленное куда-то, а ноль – неизменное безо всяких устремлений, но это будет неверно. Ноль – это тишина, которая переживается единицей, поскольку есть тот, кто эту тишину замечает. Ноль – это отсутствие, а единица – это наличие, и 0, и 1 суть две разных формы существования существующего.

Дао – это ноль ноля, отсутствие любого отсутствия, чистый экран без экрана, неведомое ничто,  которому не соответствует ни одно из имен.

В конце 1 чжана Лао Цзы замечает, что все написанное – отнюдь не попытка что-то понять или о чем-то рассказать. Как можно рассказать о неназываемом? Это даже смешно. И Лао Цзы говорит о самом подлинном и правдивом учении, которое укладывается в одну фразу: «И то – Непостижимое, и это – Непостижимое, в этом и заключается учение о всем сокровенном».

© Кувшинов Александр Викторович, 2014

comments powered by Disqus

Archives